ГИЛАС. Это невозможно. Каждый из этих индивидов обладает своим собственным, исключительным, субъективным «я», таким же, как мое.

ФИЛОНУС. Каждый, говоришь, обладает таким же «я», как твое? А не тем же самым?

ГИЛАС. Не тем же самым, потому что тогда они бы были одним человеком, что является противоречием.

ФИЛОНУС. Великолепно. У каждого, следовательно, такое же «я», как у тебя, Гилас. А у кого же из них то же самое «я», кто представляет твое продолжение? Почему ты молчишь? Что тебе подсказывает логика?

ГИЛАС. Логика подсказывает, что никто. Но подожди. Меня кое-что осенило. Ну конечно! Естественно! Дорогой друг, дело обстоит так. Идентичность определяется не материальным тождеством, а исключительно структурой, о которой мы договорились, не правда ли?

ФИЛОНУС. Правильно.

ГИЛАС. О структуре же можно сказать, что она «та же самая», а не только «такая же». Вот я рисую равнобедренный треугольник. Если я нарисую второй, то можно будет сказать, что в них обоих прослеживается «та же самая» структурная особенность равнобедренности. Я могу нарисовать много таких треугольников, но с точки зрения структуры это будет лишь один треугольник, повторенный многократно. Подобным образом я могу сказать, что все эти созданные машиной Гиласы, по сути, являются «тем же самым», икс раз повторенным человеком. Что ты на это скажешь?

ФИЛОНУС. Ты очень ясно это себе представил. Теперь ты позволишь, чтобы я уже при жизни сделал твою копию?

ГИЛАС. Как это?

ФИЛОНУС. Ну, раз копия – не другой человек, а всего лишь «такой же», но, как ты сам сказал, с субъективной точки зрения (что нам как раз и нужно) она – «тот же самый» человек, что и ты, то отсюда следует, что когда тиран тебя умертвит, а копия останется жить, то и ты останешься жить, ибо будет продолжать существование человек, который является «тем же самым» Гиласом, что и ты. Разве не так?