ФИЛОНУС. Хорошо. Итак, ты утверждаешь, что копия соединений атомов, возникшая до твоей кончины, будет человеком, абсолютно тебе чуждым, с которым тебя не связывает ничего, кроме чрезвычайного подобия. Копия же, созданная после твоей кончины, будет твоим продолжением, то есть самим тобою, так ли?

ГИЛАС. Так.

ФИЛОНУС. А можно узнать, чем эти копии отличаются друг от друга?

ГИЛАС. Временем создания. Существование копии одновременно со мной исключает продолжение, существование же в будущем времени относительно меня, после моей кончины, делает его возможным.

ФИЛОНУС. Так ты говоришь, что существование копии после твоей кончины делает продолжение твоего существования возможным? Великолепно. А теперь узнай, какую смерть приготовил тебе тиран. Ты выпьешь чашу быстродействующего яда. Агония будет продолжаться час. Когда я должен привести в действие свою машину?

ГИЛАС. Когда я перестану жить окончательно.

ФИЛОНУС. И если тогда я создам копию, она будет продолжением тебя, то есть самим тобою?

ГИЛАС. Созданная после моей смерти – будет.

ФИЛОНУС. Очень хорошо. А если злобный тиран велит своим медикам, чтобы тебя, умершего от яда, снова оживили известным способом вливания в горло противоядия через гусиное перо, то что тогда произойдет? Копия, созданная машиной после твоей смерти, была, как ты сам признал, тобою. А вот теперь, в результате твоего воскресения на месте казни, перестанет ли внезапно копия быть тобою и в одно мгновение станет полностью чуждым тебе человеком?

ГИЛАС. Как же можно меня, уже мертвого, оживить?

ФИЛОНУС. Это, несомненно, легче, чем создать машину для воскрешения из атомов. Дорогой мой Гилас, мы обсуждаем технические или философские детали? Разве существует какой-нибудь основополагающий принцип, препятствующий возвращению к жизни только что умершего? Разве хирурги не в состоянии уже сегодня оживить умерших на столе во время операции? Ты об этом не знаешь? Скажи мне, пожалуйста, что же станет с этой копией, которая уже была твоим продолжением, что станет с нею в тот момент, когда ты, отравленный, оживешь? А может быть, это уже не ты воскреснешь в своем первозданном теле, а кто-то совсем иной?