Он сказал об этом другим. Они же до тех пор не замечали подобного феномена, потому что зрение у них было хуже, чем у него, – однако, напрягши зрение, вынуждены были согласиться. Подумав, они ему сказали: «Брат, ты прав. Однако же открытие, которое ты сделал, может иметь пагубные последствия, поскольку вызовет повсеместное убеждение, будто некая нечистая сила похищает все предметы и существа, удалявшиеся от наших домов более чем на две тысячи шагов. Тем самым открытие твое породит веру в духов и прочие вредные предрассудки. Поэтому лучше будет, если мы его не обнародуем, а, напротив, сообща о нем забудем, с чем ты, наверное, согласишься, тем более что твое открытие вызывает лишь беспокойство, укореняет неуверенность, отрицает и явно не способствует прогрессу, не утверждая никаких новых позитивных ценностей...» Что ты скажешь, мой Гилас, об этой истории? Догадываешься, наверное, об истинном механизме этого открытия?

ГИЛАС. Разумеется. Расположенные вдали предметы невозможно увидеть, поскольку от глаз наблюдателя их заслоняет кривизна Земли.

ФИЛОНУС. Совершенно справедливо. Однако же это племя ничего о шарообразности Земли не знало, а тот, кто первый заинтересовался этим явлением, смог постичь его только, так сказать, в виде некоего запрета, некоторой невозможности рассматривать отдаленные предметы...

ГИЛАС. Неужели ты полагаешь, что между твоим выводом и этой историей существует аналогия и что, таким образом, твой вывод содержит определенный рациональный элемент познания?

ФИЛОНУС. Да, друг, – именно так я и считаю.

ГИЛАС. О, прошу тебя, убеди меня в этом, только убеди, и я тут же первый начну громко провозглашать твою идею, только убеди меня, дорогой Филонус. Что за истина скрывается в глубине твоего вывода, которая в твоем рассказе соответствует шарообразности Земли?