ГИЛАС. Не знаю. Может быть, есть. Позволь, я буду размышлять вслух. Пока человек живет, его продолжение невозможно. Ты согласен?

ФИЛОНУС. Вне его – невозможно. Согласен.

ГИЛАС. Когда он перестанет существовать, его продолжение становится возможным – для всего мира. Это точно. Но для него?.. Полагаю, здесь происходит искажение грамматики, потому что, спрашивая, возможно ли «для него» продолжение, мы говорим об умершем, а умерший – это тот, кого нет, кто не существует в такой степени, как если бы вообще никогда не существовал – ведь умерли его чувства, его сознание, память и так далее. И в таком случае имеет место непозволительная эксплуатация синтаксиса.

ФИЛОНУС. Ну ты хорош! Синтаксис у тебя виноват. Я-то вовсе не с мертвецом дискутирую, а с тобой за несколько минут до того, как ты превратишься в мертвеца. Подожди. Перед этим ты упомянул, что невозможно объяснить словами, существуешь ли сегодня «ты вчерашний» или же «тебя вчерашнего» уже нет. А я не вижу никакой трудности в решении этой проблемы. Если я тебя спрошу, где лежит твоя вчерашняя одежда, то ты сразу поймешь, что я имею в виду одежду, которую ты носил вчера, так?

ГИЛАС. Так.

ФИЛОНУС. Одежда твоя материальна не в большей и не в меньшей степени, чем ты сам; значит, в таком объективном понимании и ты вчерашний сегодня существуешь. Что же касается субъективных ощущений, которые ты испытывал вчера, то и с этим все просто. Я не вижу на твоей одежде некоей складки, которая вчера образовалась из-за того, что ты сидел на пороге дома, однако тщательное исследование твоей одежды, несомненно, обнаружило бы перемещение молекул в ткани, вызванное тем, что вчера она была смята. Перемещение это следовало бы назвать – понятно, метафорически – «воспоминанием» складки. Таким образом, ты видишь, что все предметы, в том числе наши тела, понимаемые как предметы, которые вчера существовали, сегодня продолжают существовать. Впечатления же наши (а в более общем виде – вчерашнее состояние сознания) существуют не иначе как в нашей памяти, материальным же их следом являются изменения молекулярной структуры мозга, которые определяют память.